Род, вид и видовое отличие

قالَ: والكليُّ إما ذاتيٌّ وهو الذي يدخلُ تحت حقيقة جزئياتِهِ كالحيوان بالنسبة إلى الإنسان والفرسِ، وإما عرضيٌّ وهو الذي بخلافه كالضاحكِ بالنسبةِ إلى الإنسانِ

أَقُولُ: الكليُّ ينقسمُ إلى ذاتيٍّ وعرضيٍّ، لأنه إما أن يكون داخلاً تحت حقيقةِ جزئياتِه، أو لا يكونَ، فإن كان داخلاً تحت حقيقة جزيئاتِهِ فهو ذاتيٌّ كالحيوان بالنسبة إلى الإنسان، فإنه تمامُ حقيقةِ زيدٍ وعمروٍ وبكرٍ، والحيوانُ داخلٌ فيه لكونه مركباً من الحيوان والناطق، وكذا بالنسبة إلى الفرسِ، وإن لم يكن داخلاً في حقيقة جُزئياتِهِ، بل كان خارجاً عن تلك الحقيقة، فهو عرضيٌّ كالضاحكِ بالنسبة إلى الإنسان، فإنهُ عرضيٌّ لم يدخل في حقيقة زيد وعمرو وبكر التي هي الإنسانُ لِمَا مرَّ من أَنَّهُ مركبٌ من الحيوان والناطق فقط، فتعيَّنَ أنه خارجٌ عنه، وعلى هذا لا يكون نفسُ الماهيةِ ذاتيةً، بل تكونُ من العَرَضيات لأنها تخالفُ الذاتيَّ بذلك التفسيرِ، وكلُّ ما يخالفه فهو عرضيٌّ، وقد يقال: الذاتيُّ ما ليس بعرضيٍ أي ليس بخارجٍ، فحينئذ تكون نفسُ الماهية ذاتيةً لا يقال: إنَّ الذاتيَّ هو المنتسبُ إلى الذات، فلا يجوز أن تكون الماهيةُ ذاتيةً وإلا لزمَ انتسابُ الشيءِ إلى نفسهِ وهو مُحالٌ، لأنَّا نقول: هذه التسميةُ أي تسميةُ الماهيةِ ذاتيةً ليست بلغويةٍ حتى يلزمَ ذلك المحذورُ بل إنما هي اصطلاحيةٌ فلا يردُ ذلك.

Общее понятие делится на сущностное и акцидентальное. Ведь либо оно входит в истинную природу своих частных случаев, либо нет. Если оно входит в истинную природу своих частных случаев, оно сущностное, как «животное» по отношению к человеку: человек — это вся истинная природа Зайда, Амра и Бакра, а животное входит в неё, ведь человек составлен из животного и разумного. То же и по отношению к лошади. Если оно не входит в истинную природу своих частных случаев, а лежит вне этой истинной природы, оно акцидентальное, как «смеющийся» по отношению к человеку. Оно акцидентальное и не входит в истинную природу Зайда, Амра и Бакра, то есть в человека; ведь, как сказано выше, человек составлен только из животного и разумного, так что установлено, что смеющийся лежит вне её. При таком понимании сама чтойность не сущностна, а относится к акцидентальному, поскольку она отличается от сущностного в том смысле, как это здесь объяснено, а всё, что от него отличается, акцидентально. Иногда же говорят, что сущностное — это то, что не акцидентально, то есть не лежит вне [истинной природы]; при таком понимании сама чтойность сущностна. Нельзя возразить, что «сущностное» значит «отнесённое к сущности», так что чтойность не может быть сущностной, ведь тогда вещь была бы отнесена к самой себе, а это невозможно. Потому что мы отвечаем: это название, то есть то, что чтойность называют «сущностной», — не дело обычного языка, чтобы из него вытекала эта трудность; это технический термин, так что возражение не возникает.

Sharḥ Īsāghūjī · с. 20

قالَ: والذاتيُّ: إما مقول في جواب ما هو بِحَسبِ الشَّركةِ المحضةِ كالحيوان بالنسبة إلى الإنسان والفرس، وهو الجنسُ: ويُرسَمُ بأنَّهُ كليٌّ مقولٌ على كثيرينَ مختلفين بالحقائق في جواب ما هو قولاً ذاتيا، وإما مقولٌ في جواب ما هو بِحَسبِ الشركةِ والخصوصية معاً كالإنسان بالنسبة إلى عمرو وزيد، وهو النوعُ: ويُرسَمُ بأنه كليٌّ مقولٌ على كثيرينَ مختلفينَ بالعدد دون الحقيقة في جواب ما هو، وإمَّا غيرُ مقولٍ في جواب ما هو، بل هو مقولٌ في جواب أيِّ شيءٍ هو في ذاتهِ، وهو الذي يُميِّزُ الشيءَ عمَّا يُشارِكُهُ في الجنسِ كالناطق بالنسبة إلى الإنسان، وهو الفصلُ: ويُرسَمُ بأنه كليٌّ يقالُ على الشيءِ في جواب أيِّ شيء هو في ذاته

أَقُولُ: هذا شروعٌ في بيان الكليات الخمس اعلم أَنَّ الذاتيَّ إما جنسٌ، أو نوعٌ، أو فصلٌ، لأنه إن كان مقولاً في جواب ما هو بِحَسبِ الشركةِ المحضةِ أي لا بالخصوصيةِ أصلاً، فهو الجنسُ كالحيوان بالنسبة إلى الإنسان والفرس، فإنه إذا سُئِلَ عن الإنسانِ والفرس بما هما كان الجوابُ حيواناً عنهما، لأنه تمامُ ماهية مُشترَكة بينهما، وإن سُئلَ عن كلِّ واحد من الإنسان والفرس بالانفراد لم يصح أن يقعَ جواباً عن كلِّ واحدٍ منهما، لأنه ليس تمامَ ماهية كل واحد منهما، لأنك إذا أفردتَ الإنسان بالسؤالِ فتقولُ: الإنسانُ ما هو، فجوابُهُ: حيوانٌ ناطقٌ، لكونه تمام ماهيته، وكذا إذا أفردت الفرس بالسؤال فجوابه: الحيوانُ الصاهلُ، لكونه تمامِ ماهيته، ويُرسمُ: الجنسُ بأنه كليٌّ مقولٌ على كثيرين مختلفين بالحقائق في جواب ما هو قولاً ذاتياً، قوله كليٌّ: زائدٌ لا طائلَ تحته، وقوله مقولٌ: جنسٌ مُتناولٌ للجزئيات والكليات الخمس، وقوله على كثيرين: يُخرجُ الجزئياتِ كلَّها لما مَرَّ من أن الجزئيَّ إنما يقال على واحدٍ، وقوله مختلفين بالحقائق: يُخرجُ النوعَ لكونه مقولاً على كثيرينَ متفقينَ بالحقائقِ، وقوله في جواب ما هو: يُخرجُ الكلياتِ الباقيةَ، أعني الفصلَ والخاصَّةَ والعرضَ العامَّ، وإن كان الذاتيُّ مقولاً في جوابِ ما هو بِحَسبِ الشركةِ والخصوصيةِ معاً، فهو النَّوعُ كالإنسان بالنسبةِ إلى أفراده أعني زيداً، وعمراً، وبكراً وغير ذلك، لأنه إذا سُئِلَ عن زيدٍ، وعمرو، وبكرٍ، وغيرِهم بما هُمْ، كان الجوابُ إنساناً، لأنه تمامُ ماهيتهم المشتركة فيما بينهم، وإذا سُئلَ عن زيدٍ فقط كان الجواب الإنسان أيضاً، لأنه تمام ماهيته المختصَّةِ به. فتعيَّنَ أنه أعني النوعَ ما يكون مقولاً في جواب ما هو بِحَسبِ الشركة والخصوصيةِ معاً، ويرسمُ: بأنه كليٌّ مقولٌ على كثيرينَ مختلفين بالعددِ دون الحقيقةِ في جواب ما هو، قوله كليٌّ: زائدٌ كما مَرَّ، وقوله مقولٌ: جنسٌ شاملٌ للكليِّ والجزئيِّ، وقوله على كثيرين: يُخرجُ الجزئيَّ، وقوله مختلفين بالعدد دون الحقيقةِ: يُخرجُ الجنس، لأن النوع إنما هو مقولٌ على كثيرينَ متفقينَ بالحقيقة ومختلفين بالعدد أي بعوارضَ وتشخُّصاتٍ، بخلاف الجنس فإنه مقول على كثيرين مختلفين بالحقائق والعدد، وإنما قال: مختلفين بالعدد، لكون أفراده مختلفة بالعوارض والتشخصات، وقوله في جوابِ ما هو: يُخرجُ الثلاثةَ الباقية المذكورة، وإن كان الذاتيُّ غيرَ مقولٍ في جواب ما هو، بل هو مقولٌ في جواب أيُّ شيءٍ هو في ذاتهِ وهو أعني المقول في جوابِ أي شيء هو في ذاته الذي يُميِّزُ الشيء عما يُشاركه في الجنس كالناطق بالنسبة إلى الإنسان، فهو الفصلُ، ولو قال في التعريف: أو في الوجود أيضاً لكان أشملَ ليُدخلَ فصولَ الماهيةِ المركبةِ من أمرين متساويين، أو أمورٍ متساوياتٍ، اللهمَّ إلا أن يُقالَ: اكتفى بالجنس بناءً على بطلانِ تركُّبِ الماهيةِ من أمرين متساويينِ أو أمورٍ متساوياتٍ. ولقائل أن يقولَ: فعلى هذا كان اللازمُ عليه أن لا يذكرَ الجنس في تعريف الفصل، لأنه حينئذ لا طائلَ تحت ذكر الجنس في تعريف الفصل أصلاً، لأنه لا يُفيدُ شيئاً من الشُّمولِ والاحتراز، فكان ذكرُهُ لغواً، قلنا: ذكر الجنسَ ههنا ليدل على المقصود بالمطابقة. ولذلك أوردَ لفظَ الجنس في التعريف، وذلك أعنى ما يميّزُ الشيءَ عمّا يُشارِكُهُ في الجنس كالناطق بالنسبة إلى الإنسان، فإنه يميّزُ الإنسانَ عمَّا يُشاركهُ في الجنس أعني الحيوان كالفرس والبغلِ والبقرِ وغيرها، لأَنَّهُ إذا سُئِلَ عن الإنسان بأيِّ شيء هو في ذاته كان الجوابُ أنه ناطقٌ، لأن السؤال بأيِّ شيءٍ هو في ذاته إنما يُطلَبُ به ما يُميّزُ الشيء عن غيره، وكلُّ ما يميّزُ الشيءَ عن غيره، يصلُحُ للجواب، فالنَّاطقُ يميّزُ الإنسانَ به عن غيره، فيصلحُ أن يكون جواباً، ويُرسمُ الفَصلُ: بأنه كليٌّ يُقال على الشيء في جواب أيِّ شيء هو في ذاته، قوله كليٌّ: مُستدرَكٌ. وقوله يقال على الشيء: جنسٌ شاملٌ للكلياتِ الخمسِ، وقوله في جواب أيِّ شيء هو: يُخرِجُ النوعَ والجنسَ والعرضَ العام، أَمَّا الجنسُ والنَّوعُ فهو ظاهرٌ، لأنهما مقولان في جواب ما هو، لا في جواب أيِّ شيء، وأمَّا العرضُ العامُّ فلا يقال في الجواب أصلاً، وقوله هو في ذاته أي في جوهره: يُخرِجُ الخاصةَ، لأنها وإن كانت تميّزُ الشيء لكن لا في جوهرِهِ وذاتهِ بل في عرضهِ.

Здесь начинается объяснение пяти универсалий. Знай, что сущностное — это либо род, либо вид, либо видовое отличие. Ведь если оно сказывается в ответ на вопрос «что это?» и называет только общее, то есть ничего особенного, это род, как «животное» по отношению к человеку и лошади. Если о человеке и лошади вместе спросят: «Что они?» — ответ об обоих будет «животное», потому что это вся чтойность, общая для них. Но если спросить о каждом из них — о человеке и о лошади — по отдельности, оно не может быть ответом ни об одном из них, потому что это не вся чтойность ни одного из них. Если ты спросишь только о человеке и скажешь: «Что такое человек?» — ответ будет «разумное животное», потому что это вся его чтойность; так же, если спросить только о лошади, ответ будет «ржущее животное», потому что это вся её чтойность. Род описывают как «общее понятие, которое сказывается о многих вещах, различных по истинной природе, в ответ на вопрос „что это?“», причём сказывается сущностно. Его слово «общее понятие» лишнее и ничего не даёт. «Сказывается» — род [внутри определения], который охватывает единичные понятия и пять универсалий. «О многих» исключает все единичные понятия, ведь, как сказано выше, единичное понятие сказывается только об одном. «Различных по истинной природе» исключает вид, который сказывается о многих, совпадающих по истинной природе. «В ответ на вопрос „что это?“» исключает остальные универсалии, а именно видовое отличие, собственный признак и общий акциденс. Если сущностное сказывается в ответ на вопрос «что это?» и называет общее и особенное вместе, это вид, как «человек» по отношению к своим индивидам, то есть к Зайду, Амру, Бакру и другим. Если о Зайде, Амре, Бакре и остальных вместе спросят: «Что они?» — ответ будет «человек», потому что это вся чтойность, общая для них; а если спросить только о Зайде, ответ снова будет «человек», потому что это вся чтойность, особенная для него. Итак, установлено, что вид — это то, что сказывается в ответ на вопрос «что это?» и называет общее и особенное вместе. Его описывают как «общее понятие, которое сказывается о многих, различных по числу, а не по истинной природе, в ответ на вопрос „что это?“». Его слово «общее понятие» лишнее, как сказано выше. «Сказывается» — род [внутри определения], который охватывает общее и единичное понятие. «О многих» исключает единичное понятие. «Различных по числу, а не по истинной природе» исключает род. Ведь вид сказывается о многих, которые совпадают по истинной природе и различаются по числу, то есть акциденциями и индивидуализациями; род же сказывается о многих, которые различаются и по истинной природе, и по числу. Он говорит «различных по числу», потому что индивиды вида различаются акциденциями и индивидуализациями. «В ответ на вопрос „что это?“» исключает три оставшиеся универсалии, уже названные. Если сущностное сказывается не в ответ на вопрос «что это?», а в ответ на вопрос «что это за вещь по своей сущности?», и это — то, что сказывается в ответ на вопрос «что это за вещь по своей сущности?», — «отделяет вещь от того, что имеет с ней общий род», как «разумный» по отношению к человеку, то это видовое отличие. Если бы он сказал в определении ещё и «или в существовании», это было бы полнее, чтобы включить видовые отличия чтойности, составленной из двух равнозначных вещей или из нескольких равнозначных вещей. Разве что скажут, что он ограничился «родом», исходя из того, что чтойность не может быть составлена из двух или более равнозначных вещей. Кто-то может сказать: В таком случае ему вообще не следовало упоминать род в определении видового отличия, ведь тогда в этом упоминании не было бы смысла: оно ничего не даёт ни для включения, ни для исключения, так что упоминать его — праздно. Мы отвечаем: он упомянул здесь род, чтобы указать на то, что имеется в виду, по соответствию. Поэтому он и поставил слово «род» в определение. Это, то есть то, что отделяет вещь от того, что имеет с ней общий род, — как «разумный» по отношению к человеку: оно отделяет человека от того, что имеет с ним общий род, то есть животное, — от лошади, мула, коровы и прочих. Ведь если о человеке спросят: «Что это за вещь по своей сущности?» — ответ будет, что он разумен, поскольку вопрос «что это за вещь по своей сущности?» ищет то, что отделяет вещь от других, а всё, что отделяет вещь от других, может служить ответом. Разумность отделяет человека от других, значит, она может служить ответом. Видовое отличие описывают как «общее понятие, которое сказывается о вещи в ответ на вопрос „что это за вещь по своей сущности?“». Его слово «общее понятие» лишнее. «Сказывается о вещи» — род [внутри определения], который охватывает пять универсалий. «В ответ на вопрос „что это за вещь?“» исключает вид, род и общий акциденс. Для рода и вида это ясно, поскольку они сказываются в ответ на вопрос «что это?», а не в ответ на вопрос «что это за вещь?»; общий акциденс же вообще не сказывается в ответ. «По своей сущности», то есть по своей субстанции, исключает собственный признак: хотя собственный признак и отделяет вещь, он делает это не по её субстанции и сущности, а по её акциденциям.

Sharḥ Īsāghūjī · с. 21