«Исагога» Порфирия

1Порфирий Тирский

Порфирий родился в Тире в Финикии (ныне Ливан) в III веке н. э. Точные даты его жизни не установлены: «Стэнфордская энциклопедия философии» даёт 234?–305?, словарь сирийского наследия — ок. 232 — ок. 305, а турецкая энциклопедия ислама (TDV) указывает год смерти 304. Его родное имя было Малх («царь»), что по-гречески стало Василевс («царь»).

Он учился в Афинах у платоника Лонгина, а затем, с 263 по 269 год, в Риме у Плотина — основателя течения, которое теперь называют неоплатонизмом. В 268 году по совету Плотина он отправился на Сицилию, чтобы оправиться от уныния, и оставался там и после смерти учителя в 270 году. Около 301 года он издал сочинения Плотина под названием «Эннеады», предпослав им «Жизнь Плотина».

Ему приписывают около шестидесяти трудов, большей частью утраченных или сохранившихся во фрагментах, в том числе полемическое сочинение «Против христиан». В отличие от Плотина, Порфирий был склонен примирять Аристотеля с Платоном. Он был первым платоником, написавшим настоящие комментарии к логическим трудам Аристотеля, и сделал «Категории» основным текстом в неоплатонических школах. По-арабски его называют Фурфуриюс (فُرْفُورِيُوس).

2Когда и зачем он её написал

Книга открывается обращением к ученику, Хрисаорию: чтобы понимать «Категории» Аристотеля, а также чтобы давать определения, необходимо знать, что такое род, видовое отличие, вид, собственный признак и акциденс. Порфирий обещает кратко, в виде введения, изложить, чему учили об этих пяти древние философы, оставив более глубокие вопросы в стороне.

По сообщению античных комментаторов Аммония, Элиаса и Давида, труд был послан Хрисаорию; современные справочные издания относят его написание к пребыванию Порфирия на Сицилии, около 268–270 годов. «Стэнфордская энциклопедия» этот труд не датирует, так что дата опирается на сообщение позднейших комментаторов.

«Исагога» кратка, и цель её практическая. Она не разбирает сами десять категорий, а даёт читателю словарь, которым Аристотель и его комментаторы говорят о том, как один термин сказывается о другом.

3Пять терминов

Порфирий объясняет пять способов, которыми нечто может сказываться (предицироваться) о другом. Род, например «животное», сказывается о нескольких вещах, различающихся по виду. Вид, например «человек», — это то, что подпадает под род. Видовое отличие, например «разумный», — это то, что выделяет вид внутри его рода. Собственный признак принадлежит только одному виду, как способность смеяться — людям. Акциденс — это то, что может появляться и исчезать, не уничтожая своего носителя.

Сам Аристотель в «Топике» иногда рассматривал четыре разновидности предиката (определение, собственный признак, род и акциденс) как охватывающие всякое сказывание. Позднейшие комментаторы заменили определение видом и видовым отличием и так пришли к пяти «предикабилиям», по-латыни «квинкве воцес» — «пять слов». В арабском они стали пятью универсалиями — «аль-куллийят аль-хамс»: джинс, нау, фасл, хасса и арад амм. «Исагуджи» аль-Абхари иллюстрирует собственный признак классическим примером «смеющийся» («дахик») для человека.

Определив эти пять, вторая половина книги сравнивает их попарно: что общего у рода и видового отличия и чем они различаются, затем род и вид, род и собственный признак и так далее через все пары. Позднейшие читатели, в том числе Ибн Сина, считали эту вторую часть менее полезной, чем первую, но она показывает метод Порфирия — очерчивать каждый термин по отношению к остальным.

4«Древо Порфирия»

В главе о роде и виде Порфирий показывает, как термины упорядочены от самого общего к самому частному. Сущность — высший род; под ней — тело; под телом — одушевлённое тело; под ним — животное; под животным — разумное животное; под ним — человек; а под человеком — индивиды, такие как Сократ и Платон.

Каждый термин в середине этой цепи — вид по отношению к термину выше и род по отношению к термину ниже. Сущность — только род, самый общий; «человек» — только вид, самый частный. Индивиды, такие как Сократ, вообще не виды, потому что их нельзя делить дальше.

Средневековые учебники изображали эту цепь в виде дерева — «древа Порфирия» — и пользовались им, чтобы показать порфириеву классификацию сущности. Стоящие за ним идеи (высший род, промежуточные термины, которые одновременно и род, и вид, и низший вид над индивидами) возвращаются в арабских комментариях о пяти универсалиях.

5Вопросы, которые он отложил

В начале книги Порфирий намеренно оставляет без ответа три вопроса о родах и видах: существуют ли они на самом деле или только в наших мыслях; если существуют, то телесны они или бестелесны; и существуют ли они отдельно или в чувственных вещах. Такие вопросы, говорит он, очень глубоки и требуют более долгого исследования, чем позволяет введение.

У этих нескольких строк была долгая судьба. Через латинские комментарии Боэция они стали исходной точкой средневекового спора о «проблеме универсалий». В арабской традиции Ибн Сина рассмотрел статус универсалий в своей переработке «Исагоги», где, как говорит его современный издатель, учение о предикабилиях стоит «на перекрёстке логики и метафизики».

Для начинающего урок тот же, что задумывал Порфирий: можно научиться правильно пользоваться родом, видом и прочими терминами в логике, прежде чем решать, чем в конечном счёте являются универсалии.

6Почему она была важна

В школе Аммония в Александрии (конец V — начало VI века) курс философии начинался с введения в философию, затем шла «Исагога» Порфирия с комментарием, затем введение в Аристотеля, а затем «Категории». Так небольшая книга Порфирия стала дверью ко всему Аристотелю и сохранила это место в Византии, в сирийском и арабском мире и на латинском Западе.

В арабском это был единственный труд Порфирия, перевод которого сохранился. Её причисляли к логическим трудам Аристотеля как первую часть арабского «Органона». Позднейшие арабские руководства, в том числе руководство аль-Абхари, тоже начинают с выражений и пяти универсалий, прежде чем перейти к определению, суждениям и силлогизму, а книга аль-Абхари по-прежнему носит название книги Порфирия.

Греческий текст издал Адольф Буссе (Commentaria in Aristotelem Graeca IV.1, Берлин, 1887). Джонатан Барнс опубликовал английский перевод с подробным комментарием (Оксфорд, 2003), а более старые английские переводы свободно доступны в интернете. TDV отмечает турецкие переводы Хамди Рагыпа Атадемира и Бетюль Чотуксёкен.