أُغْلُوطَةٌ
لَوْ لَمْ يَصْدُقْ قَضِيَّةٌ لَمْ يَصْدُقْ «زَيْدٌ قائِمٌ»، وَكُلَّما لَمْ يَصْدُقْ «زَيْدٌ قائِمٌ» صَدَقَ نَقِيضُهُ، أَعْنِي «زَيْدٌ لَيْسَ بِقائِمٍ»، يُنْتِجُ: كُلَّما لَمْ يَصْدُقْ قَضِيَّةٌ صَدَقَ «زَيْدٌ لَيْسَ بِقائِمٍ»، مَعَ أَنَّها قَضِيَّةٌ مِنَ القَضايا. وَالحَلُّ أَنَّ التَّقادِيرَ المَأْخُوذَةَ فِي الكُبْرَى، أَعْنِي قَوْلَكَ: «كُلَّما لَمْ يَصْدُقْ زَيْدٌ قائِمٌ صَدَقَ نَقِيضُهُ، أَعْنِي زَيْدٌ لَيْسَ بِقائِمٍ»، إِنْ كانَتْ واقِعِيَّةً فَصِدْقُها مُسَلَّمٌ، لٰكِنْ لا انْدِراجَ؛ إِذِ الحُكْمُ فِي الصُّغْرَى إِنَّما هُوَ عَلَى التَّقادِيرِ الفَرْضِيَّةِ الغَيْرِ الواقِعِيَّةِ ضَرُورَةَ أَنَّ عَدَمَ صِدْقِ قَضِيَّةٍ مِنَ القَضايا مِنَ المُمْتَنِعاتِ، ضَرُورَةَ أَنَّ قَوْلَنا: «الواجِبُ مَوْجُودٌ أَوْ سَمِيعٌ أَوْ بَصِيرٌ» واجِبُ الصِّدْقِ، فَيَكُونُ عَدَمُ صِدْقِها مُحالًا؛ وَإِنْ كانَتْ تَقادِيرُ الكُبْرَى أَعَمَّ مَنَعْنا الكُلِّيَّةَ؛ إِذْ كَذِبُ الشَّيْءِ إِنَّما يَسْتَلْزِمُ صِدْقَ نَقِيضِهِ بِحَسَبِ الواقِعِ، فَإِنَّهُ جازَ عَلَى تَقْدِيرِ المُحالِ أَنْ يَكْذِبَ النَّقِيضانِ مَعًا؛ لِأَنَّ المُحالَ جازَ أَنْ يَسْتَلْزِمَ مُحالًا آخَرَ. وَيَقْرُبُ مِنْ هٰذِهِ الأُغْلُوطَةِ المُغالَطَةُ العامَّةُ الوُرُودِ الَّتِي يُمْكِنُ أَنْ يُثْبَتَ بِها أَيُّ مَطْلُوبٍ أَرَدْتَ، صادِقًا كانَ أَوْ كاذِبًا، فَنَقُولُ: المُدَّعَى ثابِتٌ؛ لِأَنَّهُ لَوْ لَمْ يَكُنِ المُدَّعَى ثابِتًا كانَ نَقِيضُهُ ثابِتًا، وَكُلَّما كانَ نَقِيضُهُ ثابِتًا كانَ شَيْءٌ مِنَ الأَشْياءِ ثابِتًا، يُنْتِجُ: لَوْ لَمْ يَكُنِ المُدَّعَى ثابِتًا كانَ شَيْءٌ مِنَ الأَشْياءِ ثابِتًا، وَيَنْعَكِسُ بِعَكْسِ النَّقِيضِ: لَوْ لَمْ يَكُنْ شَيْءٌ مِنَ الأَشْياءِ ثابِتًا كانَ المُدَّعَى ثابِتًا، مَعَ أَنَّهُ شَيْءٌ مِنَ الأَشْياءِ، هٰذا خُلْفٌ. وَتَحَيَّرَ العُقَلاءُ فِي حَلِّهِ؛ فَمِنْ قائِلٍ يَقُولُ: إِنّا لا نُسَلِّمُ أَنَّ تِلْكَ الشَّرْطِيَّةَ تَنْعَكِسُ بِهٰذا العَكْسِ إِلَى هٰذِهِ الشَّرْطِيَّةِ، كَيْفَ وَالشَّيْئانِ فِي الأَصْلِ وَالعَكْسِ مُخْتَلِفانِ بِالعُمُومِ وَالخُصُوصِ، بَلْ عَكْسُ هٰذِهِ الشَّرْطِيَّةِ قَوْلُنا: «كُلَّما لَمْ يَكُنْ ذٰلِكَ الشَّيْءُ ثابِتًا كانَ المُدَّعَى ثابِتًا»، وَهُوَ حَقٌّ، وَإِنْ شِئْتَ قُلْتَ بِتَقْرِيرٍ آخَرَ: إِنَّ عَكْسَ تِلْكَ الشَّرْطِيَّةِ «لَوْ لَمْ يَكُنْ شَيْءٌ مِنَ الأَشْياءِ ثابِتًا فِي ضِمْنِ نَقِيضِ المُدَّعَى كانَ المُدَّعَى ثابِتًا». وَمِنْ مُجِيبٍ يُجِيبُ بِأَنَّ المُقَدَّمَ فِي العَكْسِ مُحالٌ، وَالمُحالُ جازَ أَنْ يَسْتَلْزِمَ نَقِيضَهُ. فَلا خُلْفَ. وَقَدْ وَقَعَ الإِطْنابُ فِي تَفْصِيلِ هٰذا البابِ؛ لِما أَنَّ الوَسائِلَ المُدَوَّنَةَ فِي هٰذا الفَنِّ الَّتِي جَرَتْ فِي زَمانِي هٰذا عادَةً قِراءَتُها خالِيَةٌ عَنْ تَفْصِيلِ بابِ المُغالَطَةِ، فَرَأَيْتُ أَنْ أُوَشِّحَ بِذِكْرِهِ رِسالَتِي هٰذِهِ؛ لِتَكُونَ نافِعَةً لِلمُتَعَلِّمِينَ، مُفِيدَةً لِلطّالِبِينَ.
Если бы ни одно не было истинным, «Зайд стоит» не было бы истинным; а всякий раз, когда «Зайд стоит» не истинно, истинно ему, я имею в «Зайд не стоит». Это даёт: всякий раз, когда ни одно суждение не истинно, истинно «Зайд не стоит»; а ведь это одно из суждений. Разрешение: допущения (такадир), взятые в большей , — я имею в виду твои слова «Всякий раз, когда „Зайд стоит“ не истинно, истинно противоречащее ему, я имею в виду „Зайд не стоит“», — либо реальные (вакиийя), либо более общие. Если они реальные, её истинность признаётся, но [случай ] под неё не подпадает: ведь суждение в меньшей посылке выносится только о предполагаемых, нереальных допущениях — и это необходимо так, поскольку то, что ни одно суждение вообще не истинно, относится к невозможному. Это необходимо так, потому что наше высказывание «Необходимо Сущий существует», или «слышит», или «видит» необходимо истинно, так что его неистинность невозможна. Если же допущения более общие, мы не признаём её общности: ведь ложность вещи влечёт за собой истинность противоречащего ей только в реальности, поскольку при невозможном допущении оба противоречащих могут быть вместе ложными, ведь невозможное может влечь за собой другое невозможное. К этому софизму близок софизм общего применения, которым можно доказать любое , какое пожелаешь, истинное или ложное. Мы говорим: утверждаемое верно; ведь если бы утверждаемое не было верным, было бы верным противоречащее ему; а всякий раз, когда верно противоречащее ему, имеет место нечто. Это даёт: если бы утверждаемое не было верным, имело бы место нечто. Контрапозицией (акс ан-накид) это обращается в: если бы ничто не имело места, утверждаемое было бы верным; а ведь [утверждаемое] — нечто. Это нелепость (хульф). Мыслители недоумевали, как это разрешить. Одни говорят: мы не признаём, что это обращается этим в то условное суждение. Да и как, если «нечто» в исходном суждении и в обращении различается по общности и частности? Обращение этого условного суждения — наше высказывание: «Всякий раз, когда та вещь не имеет места, утверждаемое верно», и это истинно. Или, если хочешь, изложи это иначе: обращение того условного суждения — «Если бы ничто не имело места в составе противоречащего утверждаемому, утверждаемое было бы верным». Другие отвечают, что антецедент в обращении невозможен, а невозможное может влечь за собой противоречащее ему; так что нелепости не следует. Эта глава изложена пространно потому, что пособия по этому искусству, которые в моё время принято читать, лишены подробного изложения главы о софистике (мугалата). Поэтому я счёл нужным украсить им это моё сочинение, чтобы оно было полезно учащимся и служило ищущим знания.
al-Mirqāt · с. 60