Диалектика, риторика, поэтика и софистика

فَصْلٌ

القِياسُ الجَدَلِيُّ قِياسٌ مُرَكَّبٌ مِنْ مُقَدِّماتٍ مَشْهُورَةٍ أَوْ مُسَلَّمَةٍ عِنْدَ الخَصْمِ، صادِقَةً كانَتْ أَوْ كاذِبَةً. وَالأَوَّلُ ما تَطابَقَ فِيهِ آراءُ قَوْمٍ: إِمّا لِمَصْلَحَةٍ عامَّةٍ، نَحْوُ: «العَدْلُ حَسَنٌ» وَ«الظُّلْمُ قَبِيحٌ» وَ«قَتْلُ السّارِقِ واجِبٌ»؛ أَوْ لِرِقَّةٍ قَلْبِيَّةٍ، كَقَوْلِ أَهْلِ الهِنْدِ: «ذَبْحُ الحَيَوانِ مَذْمُومٌ»؛ أَوِ انْفِعالاتٍ خُلُقِيَّةٍ أَوْ مِزاجِيَّةٍ؛ فَإِنَّ لِلأَمْزِجَةِ وَالعاداتِ دَخْلًا عَظِيمًا فِي الاعْتِقاداتِ، فَأَصْحابُ الأَمْزِجَةِ الشَّدِيدَةِ يَرَوْنَ الانْتِقامَ مِنْ أَهْلِ الشَّرارَةِ حَسَنًا، وَأَصْحابُ الأَمْزِجَةِ اللَّيِّنَةِ يَرَوْنَ العَفْوَ خَيْرًا؛ وَلِذٰلِكَ تَرَى النّاسَ مُخْتَلِفِينَ فِي العاداتِ وَالرُّسُومِ، وَلِكُلِّ قَوْمٍ مَشْهُوراتٌ خاصَّةٌ بِهِمْ، وَكَذا لِكُلِّ صِناعَةٍ؛ فَمِنْ مَشْهُوراتِ النَّحْوِيِّينَ: «الفاعِلُ مَرْفُوعٌ، وَالمَفْعُولُ مَنْصُوبٌ، وَالمُضافُ إِلَيْهِ مَجْرُورٌ»، وَمِنْ مَشْهُوراتِ الأُصُولِيِّينَ: «الأَمْرُ لِلوُجُوبِ». وَالثّانِي ما يُؤَلَّفُ مِنَ المُسَلَّماتِ بَيْنَ المُتَخاصِمَيْنِ. وَلِلمَشْهُوراتِ شَبَهٌ بِالأَوَّلِيّاتِ، وَتَجْرِيدُ الذِّهْنِ وَتَدْقِيقُ النَّظَرِ يُفَرِّقُ بَيْنَهُما. وَالغَرَضُ مِنْ صِناعَةِ الجَدَلِ إِلْزامُ الخَصْمِ وَحِفْظُ الرَّأْيِ.

Диалектический силлогизм — это силлогизм, составленный из посылок общепринятых (машхура) или признанных (мусаллама) противником, будь они истинными или ложными. Первые — те, в которых сходятся взгляды людей: либо ради общего блага, как «Справедливость хороша», «Несправедливость дурна» и «Казнить вора обязательно»; либо из мягкосердечия, как слова жителей Индии: «Резать животных предосудительно»; либо из-за свойств нрава или темперамента. Ведь темпераменты и обычаи играют большую роль в убеждениях: люди с горячим темпераментом считают месть злодеям хорошей, а люди с мягким темпераментом считают прощение лучшим. Поэтому ты видишь, что люди различаются в обычаях и порядках; у каждого народа есть свои общепринятые посылки, как и у каждого искусства. К общепринятым посылкам грамматиков относятся: «Деятель (фаиль) стоит в именительном падеже, дополнение (мафуль) — в винительном, а второй член сопряжения (мудаф иляйхи) — в родительном»; а к общепринятым посылкам знатоков основ правоведения (усулийюн): «Повеление указывает на обязательность». Вторые — те, что составлены из признанного между двумя спорящими. Общепринятые посылки похожи на первичные истины; различить их помогают освобождение ума [от таких влияний] и тщательное размышление. Цель искусства диалектики — заставить противника согласиться и защитить своё мнение.

al-Mirqāt · с. 50

فَصْلٌ

القِياسُ الخَطابِيُّ قِياسٌ مُفِيدٌ لِلظَّنِّ، وَمُقَدِّماتُهُ مَقْبُولاتٌ مَأْخُوذاتٌ مِمَّنْ يُحْسَنُ الظَّنُّ فِيهِمْ، كَالأَوْلِياءِ وَالحُكَماءِ. وَأَمّا المَأْخُوذاتُ مِنَ الأَنْبِياءِ عَلَيْهِمْ وَعَلَى نَبِيِّنا الصَّلاةُ وَالسَّلامُ، فَلَيْسَتْ مِنَ الخَطابَةِ؛ لِأَنَّها أَخْبارٌ صادِقَةٌ مِنْ مُخْبِرٍ صادِقٍ دَلَّ عَلَى صِدْقِهِ المُعْجِزَةُ، وَلا مَجالَ لِلوَهْمِ فِيها حَتَّى يَتَطَرَّقَ إِلَيْها الخَطَأُ وَالخَلَلُ، فَالقِياسُ المُرَكَّبُ مِنْها بُرْهانِيٌّ قَطْعِيُّ المُقَدِّماتِ؛ أَوْ مَظْنُوناتٌ يُحْكَمُ فِيها بِسَبَبِ الرُّجْحانِ، وَيَنْدَرِجُ فِيها الحَدْسِيّاتُ وَالتَّجْرِبِيّاتُ وَالمُتَواتِراتُ الَّتِي لَمْ تَبْلُغْ إِلَى حَدِّ الجَزْمِ، بِسَبَبِ عَدَمِ شُعُورِ العِلَّةِ، أَوْ عَدَمِ بُلُوغِ عَدَدِ المُخْبِرِينَ إِلَى مَبْلَغِ التَّواتُرِ. وَلِهٰذِهِ الصِّناعَةِ مَنْفَعَةٌ عَظِيمَةٌ فِي تَنْظِيمِ أُمُورِ المَعاشِ وَتَنْسِيقِ أَحْكامِ المَعادِ، إِمّا بِاسْتِعْمالِها أَوْ بِالاحْتِرازِ عَنْها؛ وَلِذٰلِكَ كِبارُ الحُكَماءِ يَسْتَعْمِلُونَ تِلْكَ الصِّناعَةَ كَثِيرًا، وَيَعِظُونَ بِالكَلامِ الخَطابِيِّ جَمًّا غَفِيرًا، لا بُدَّ أَنْ تَكُونَ المُقَدِّماتُ المُسْتَعْمَلَةُ فِيها مُقْنِعَةً لِلسّامِعِينَ، مُفِيدَةً لِلواعِظِينَ.

Риторический силлогизм — это силлогизм, который даёт вероятное мнение (занн). Его посылки — либо принятые на веру (макбулят), взятые от тех, о ком хорошо думают, как святые и мудрецы. Что же касается взятых от пророков — благословение и мир им и нашему Пророку, — они не относятся к риторике, потому что это истинные сообщения от правдивого вестника, правдивость которого показало чудо; в них нет места для вахма, чтобы в них могли вкрасться ошибка и изъян. Поэтому силлогизм, составленный из них, — доказательный, с достоверными посылками. Либо [его посылки —] вероятные (мазнунат), суждение в которых выносится из-за их перевеса. Под них подпадают интуитивные, опытные и многократно переданные посылки, которые не достигли степени твёрдой уверенности, потому что причина не осознана или потому что число сообщающих не достигло меры многократной передачи (таватур). У этого искусства большая польза в упорядочении дел земной жизни и в устроении установлений жизни будущей — либо через его применение, либо через то, чтобы остерегаться его. Поэтому великие мудрецы часто пользуются этим искусством и наставляют риторической речью огромные толпы. Посылки, которые в нём используются, должны убеждать слушающих и быть полезными наставляющим.

al-Mirqāt · с. 51

فَصْلٌ

القِياسُ الشِّعْرِيُّ قِياسٌ مُؤَلَّفٌ مِنَ المُخَيَّلاتِ، الصّادِقَةِ أَوِ الكاذِبَةِ، المُسْتَحِيلَةِ أَوِ المُمْكِنَةِ، المُؤَثِّرَةِ فِي النَّفْسِ قَبْضًا وَبَسْطًا؛ وَلِلنَّفْسِ مُطاوَعَةٌ لِلتَّخْيِيلِ كَمُطاوَعَتِهِ لِلتَّصْدِيقِ، بَلْ أَشَدُّ مِنْهُ. وَالغَرَضُ مِنْ هٰذِهِ الصِّناعَةِ أَنْ تَنْفَعِلَ النَّفْسُ بِالتَّرْهِيبِ وَالتَّرْغِيبِ. وَاشْتُرِطَ فِي الشِّعْرِ أَنْ يَكُونَ الكَلامُ جارِيًا عَلَى قانُونِ اللُّغَةِ، مُشْتَمِلًا عَلَى اسْتِعاراتٍ بَدِيعَةٍ رائِقَةٍ، وَتَشْبِيهاتٍ أَنِيقَةٍ فائِقَةٍ، بِحَيْثُ يُؤَثِّرُ فِي النَّفْسِ تَأْثِيرًا عَجِيبًا، وَيُورِثُ فِيها حالًا يُوجِبُ تَرَحًا أَوْ فَرَحًا، ثُمَّ لا يَجُوزُ فِيهِ اسْتِعْمالُ الأَوَّلِيّاتِ الصّادِقَةِ، وَيُسْتَحْسَنُ اسْتِعْمالُ المُخَيَّلاتِ الكاذِبَةِ، كَما قالَ العارِفُ الگَنْجَوِيُّ مُخاطِبًا لِوَلَدِهِ وَفِلْذَةِ كَبِدِهِ، بَيْتٌ: «در شعر مپیچ و در فن او * چون اکذب اوست احسن او». وَكَقَوْلِ القائِلِ يَصِفُ الخَنْدَرِيسَ: «لَها البَدْرُ كَأْسٌ وَهْيَ شَمْسٌ يُدِيرُها * هِلالٌ، وَكَمْ يَبْدُو إِذا مُزِجَتْ نَجْمُ». وَقالَ الشّاعِرُ، شِعْرٌ: «لا تَعْجَبُوا مِنْ بِلَى غِلالَتِهِ * قَدْ زُرَّ أَزْرارُهُ عَلَى القَمَرِ»؛ فَشَبَّهَ المَحْبُوبَ بِالقَمَرِ، وَقالَ: لا تَعْجَبُوا مِنِ انْشِقاقِ غِلالَتِهِ؛ لِأَنَّهُ قَمَرٌ زُرَّ عَلَيْهِ الغِلالَةُ، وَكُلُّ قَمَرٍ كَذٰلِكَ فَغِلالَتُهُ تَنْشَقُّ، يُنْتِجُ: غِلالَةُ المَحْبُوبِ تَنْشَقُّ. وَقَدْ يُنْتِجُ اجْتِماعَ النَّقِيضَيْنِ، نَحْوُ: «أَنا مُضْمِرُ الحَوائِجِ بِاللِّسانِ، مُظْهِرُها بِالمَدامِعِ، وَكُلُّ مُضْمِرِ الحَوائِجِ صامِتٌ، وَكُلُّ مُظْهِرِها مُتَكَلِّمٌ»، يُنْتِجُ: «أَنا صامِتٌ مُتَكَلِّمٌ». وَلا يُشْتَرَطُ الوَزْنُ فِي الشِّعْرِ عِنْدَ أَرْبابِ المِيزانِ، نَعَمْ يُفِيدُهُ حُسْنًا، وَالكَلامُ الشِّعْرِيُّ إِذا أُنْشِدَ بِصَوْتٍ طَيِّبٍ ازْدادَ تَأْثِيرُهُ فِي النُّفُوسِ، حَتَّى رُبَّما يُزِيلُ فَرْطُ البَهْجَةِ العَمائِمَ عَنِ الرُّؤُوسِ. وَالأَوائِلُ مِنَ الحُكَماءِ اليُونانِيِّينَ كانُوا أَحْرَصَ النّاسِ عَلَى الشِّعْرِ.

Поэтический силлогизм — это силлогизм, составленный из образных посылок (мухайялят), истинных или ложных, невозможных или возможных, которые действуют на душу, сжимая или раскрывая её. Душа поддаётся образному внушению (тахйиль) так же, как поддаётся утверждению, и даже больше. Цель этого искусства — чтобы душа пришла в движение через устрашение и побуждение. В поэзии ставится условие, чтобы речь шла по правилам языка и содержала изящные, прекрасные метафоры и утончённые, превосходные сравнения, так чтобы она удивительным образом действовала на душу и порождала в ней состояние, вызывающее печаль или радость. Кроме того, в ней не допускается использование истинных первичных истин, а использование ложных образных посылок считается хорошим, как сказал ариф из Гянджи [Низами], обращаясь к своему сыну, своей кровиночке (буквально «кусочку своей печени»), в бейте: «در شعر مپیچ و در فن او * چون اکذب اوست احسن او» [«Не запутывайся в поэзии и её искусстве: / ведь самое ложное в ней — самое прекрасное в ней»]. И как в словах того, кто описывает старое вино: «لَها البَدْرُ كَأْسٌ وَهْيَ شَمْسٌ يُدِيرُها * هِلالٌ، وَكَمْ يَبْدُو إِذا مُزِجَتْ نَجْمُ» [«Полная луна — её чаша, а она — солнце, которое обносит по кругу / молодой месяц; и сколько звёзд появляется, когда её смешивают!»]. И поэт сказал в стихах: «لا تَعْجَبُوا مِنْ بِلَى غِلالَتِهِ * قَدْ زُرَّ أَزْرارُهُ عَلَى القَمَرِ» [«Не дивитесь, что его рубаха истлела: / её пуговицы застёгнуты на луне»]. Он уподобил возлюбленного луне и сказал: не дивитесь тому, что его рубаха рвётся, потому что он — луна, на которой застёгнута рубаха, а у всякой такой луны рубаха рвётся; это даёт: рубаха возлюбленного рвётся. Иногда он даёт даже совмещение двух противоречащих, как: «Я скрываю свои нужды языком и открываю их слезами; всякий, кто скрывает свои нужды, молчит, а всякий, кто их открывает, говорит», что даёт «Я молчу и говорю». Размер, по мнению знатоков науки о весах [логиков], не является условием поэзии, хотя и придаёт ей красоту. Когда поэтическую речь читают приятным голосом, её действие на души усиливается, так что порой избыток восторга сбивает тюрбаны с голов. Первые из греческих мудрецов больше всех людей были преданы поэзии.

al-Mirqāt · с. 52

فَصْلٌ

القِياسُ السَّفْسَطِيُّ، وَهُوَ قِياسٌ مُرَكَّبٌ مِنَ الوَهْمِيّاتِ الكاذِبَةِ المُخْتَرَعَةِ لِلوَهْمِ، كَقِياسِ غَيْرِ المَحْسُوسِ عَلَى المَحْسُوسِ، نَحْوُ: «كُلُّ مَوْجُودٍ مُشارٌ إِلَيْهِ». وَلِلوَهْمِيّاتِ مُشابَهَةٌ شَدِيدَةٌ بِالأَوَّلِيّاتِ، وَلَوْلا رَدُّ العَقْلِ وَالشَّرْعِ حُكْمَ الوَهْمِ لَدامَ الالْتِباسُ بَيْنَهُما؛ أَوْ مِنَ الكاذِبَةِ المُشَبَّهاتِ بِالصّادِقَةِ، وَهِيَ قَضايا يَعْتَقِدُها العَقْلُ بِأَنَّها أَوَّلِيَّةٌ أَوْ مَشْهُورَةٌ أَوْ مَقْبُولَةٌ أَوْ مُسَلَّمَةٌ، لِمَكانِ الاشْتِباهِ بِها لَفْظًا أَوْ مَعْنًى، فَتُوقِعُ فِي الغَلَطِ. وَهٰذِهِ الصِّناعَةُ كاذِبَةٌ مُمَوَّهَةٌ، غَيْرُ نافِعَةٍ بِالذّاتِ، نَعَمْ نافِعَةٌ بِالعَرَضِ، بِأَنَّ صاحِبَها لا يَغْلَطُ وَلا يُغالَطُ، وَيَقْدِرُ عَلَى أَنْ يُغالِطَ غَيْرَهُ، وَأَنْ يَمْتَحِنَ بِها أَوْ يُعانِدَهُ. وَصاحِبُ هٰذِهِ الصِّناعَةِ إِنْ قابَلَ الحَكِيمَ يُسَمَّى سُوفِسْطائِيًّا، فَهٰذِهِ الصِّناعَةُ سَفْسَطَةٌ، أَيْ حِكْمَةٌ مُمَوَّهَةٌ مُلَمَّعَةٌ، وَإِلّا فَيُسَمَّى مُشاغِبِيًّا، وَهٰذِهِ مُشاغَبَةٌ، وَعَلَى التَّقْدِيرَيْنِ فَصاحِبُهُ غالِطٌ فِي نَفْسِهِ، مُغالِطٌ لِغَيْرِهِ، وَصِناعَتُهُ مُغالَطَةٌ، وَهِيَ قِياسٌ فاسِدٌ: إِمّا مِنْ جِهَةِ المادَّةِ فَقَطْ، أَوْ مِنْ جِهَةِ الصُّورَةِ فَقَطْ، أَوْ كِلَيْهِما.

Софистический силлогизм — это силлогизм, составленный из ложных мнимых посылок (вахмийят), вымышленных оценочной силой (вахм), как суждение о нечувственном по образцу чувственного, например: «На всё существующее можно указать». Мнимые посылки сильно похожи на первичные истины; если бы разум и шариат не отвергали суждения оценочной силы, смешение между ними длилось бы. Или [он составлен] из ложных посылок, сходных с истинными (мушаббахат): это суждения, которые ум считает первичными истинами, или общепринятыми, или принятыми на веру, или признанными, потому что они похожи на них словом или смыслом, и поэтому они вводят в ошибку. Это искусство ложное и поддельное, само по себе бесполезное, но полезное привходящим образом: тот, кто им владеет, сам не ошибается и не даёт ввести себя в ошибку, может ввести в ошибку другого, а также испытать его этим или противостоять ему. Если тот, кто владеет этим искусством, выступает [с ним] против мудреца, его называют софистом (суфистаи), а это искусство — сафсатой (сафсата), то есть поддельной, приукрашенной мудростью (хикма); иначе его называют смутьяном (мушагиби), а это — смутьянством (мушагаба). При обоих допущениях тот, кто им владеет, сам ошибается и вводит в ошибку других, а его искусство — софистика (мугалата). Это испорченный силлогизм — либо только со стороны содержания, либо только со стороны формы, либо с обеих сторон.

al-Mirqāt · с. 53